О пире

Центральную часть Кавказа населяют Осетины, которых в равной мере можно считать северокавказским и закавказским народом.

Являясь потомками скифо-сарматов, известных в истории под названием «Аланы-Осетины» относятся к восточноиранской подгруппе большой индоевропейской языковой семьи. Более двух тысяч лет их предки активно участвовали в этнокультурных процессах Кавказского региона, чем обусловлен интерес к их истории учёными всего мира.

Одним из важных и ярких событий в жизни Осетин является праздник. Праздник несёт в себе связь со священной сферой человеческой жизни и поэтому отличается, как строго ритуальное действо. К примеру, каждый сезонный праздник отмечается и в семье, и в общине в целом.

Традиционно пища у осетин относится к числу известных и организующих понятий, таких как: «природа-культура». В этом смысле пища всегда связывалась элементами триады «жизнь — смерть — жизнь». Само пиршество было строго регламентировано. В акте жертвы и дара реализовывался древний принцип — «даю, чтобы ты дал мне» (du et des). Важным структурным элементом любого праздника является коллективная трапеза.

Даже используемые при ритуальных пиршествах предметы наделялись аналогичными качествами, что и сама пища: они были непосредственной частью тех сил и целительных свойств, которые они персонифицируют.
Примером может служить осетинский фынг/финга — невысокий столик на трёх ножках с круглой столешницей. Его подавали отдельно каждому гостю, или один на двоих, максимум на троих. После трапезы его вешали на стенку, что генетических связях с кочевым бытом скифов и алан (предков осетин), что отразилось в повседневном быту последующих поколений. Круглый треногий стол следует считать исходным типом — три точки опоры дают достаточно прочное положение и физическую стабильность. Жертвоприношение на фынге упоминается в некоторых сказаниях знаменитого осетинского нартовского эпоса.

Акт еды у осетина считается чрезвычайно важным, торжественным, высоким; он готовится к трапезе непременно с продолжительной молитвой, начиная от единого Бога, не забывая ни одного его святого впоследствии. В силу сказанного, конечно, в его глазах играет важную роль фынг, который его постоянно кормит, на нём ему подаётся пища.

Таким образом, круг-столешница и треугольник-ножки стола находятся во взаимосвязи, выражая мировую гармонию и определённые магические и нравственные значения: идея единства, бесконечности и законченности, высшего совершенства — как троицу, три космические зоны — плодоносящую силу земли, обеспеченность и физическое совершенство.

Обратим внимание и на конкретный вид посуды — специальные чаши (для питья осетинского пива — «ирон бæгæны») — нуазæн/синон/хъалац — кубок/бокал/чаша. Все эти изделия вырезали из дерева и украшали орнаментами и изображениями животных, например. Естественно, что силы небесные достойны только лучшего напитка, налитого в красивую посуду, поэтому чаша для ритуального пива должна была быть особенной, выделяющейся среди остальных предметов. Её обязательно следовало заполнять до краёв: «дзаг», как символ всех обрядов плодородия, богатства и изобилия (якобы в ней нейтрализуется опасная для человека пустота «афтид» — бесплодный/неблагополучный/бедный.

Все пиршества легендарных нартов сопровождались возлияниями из чаши, имеющей собственное имя «Уацаморгæ\Амонгæ». Эта волшебная чаша могла хранить знания о всех происшедших событиях и подвигах.

В жертвенной трапезе высокой символикой был наделён комплекс мясной пищи. Весь процесс выбора соответствующего животного, его убой, приготовление и поедание мясной пищи сопровождался известными обрядами. Наиболее подходящими для этой цели были бычки и бараны, в некоторых случаях — домашняя птица — индюки, куры.

Среди домашнего скота таковым мог стать был (гал), бычок (уæныг), корова (хъуг), баран (фыр) и ягнёнок (уæрыкк) и назывались они «нывонд». Выбирали животного в наиболее благоприятные дни недели, совмещённые с каким-нибудь праздником.

На шею выбранному для жертвы быку в качестве отметины вешали деревянные амулеты, свидетельствующие о том, что жертвенное животное предназначено небесам, несущие в себе элемент астрально-солярного культа, указывающие на их прямую связь с небом.

Мясо употребляли в варёном виде. Непременным элементом трапезы в случае ритуального (неразборчиво) до настоящего времени остается отварная голова, шейная часть, лопаточная часть, либо курдюк. Эти части считались наиболее почётными и ставились перед старшими за столом. Указанные выше обязательные части жертвенного животного были носителями своеобразных символов.

Изучение древнего скифского и средневекового аланского общества убедительно показало, что названные структуры соотносятся с тремя основными социальными функциями, а именно: религиозно-жреческой, воинской и хозяйственной, из чего следует, что голова жертвенного животного — «ум/жречество» составляет одну парадигму, шея — «сила//воины» — вторую, а курдюк — «изобилие//общинники» — третью; и составляют три социальные функции в обществе: религиозно-жреческую, военную и хозяйственную.

Таким образом, на треногом столике с круглой столешницей подавали старшим, возглавлявшим ритуальную трапезу, три круглых пирога, на которых лежали отварные голова, шея, лопатка или курдюк. В новейшее время трапеза проходит за высоким столом европейского типа, а пироги и мясо подают на отдельных блюдах.

Несколько слов о знаменитом осетинском пиве, которое специально готовят к торжественным случаям. Все ритуально-престижные трапезы начинаются именно этим напитком. В богатейшем фольклоре осетин сохранились записи текстов песен о пиве. В них излагаются все основные «технологические» процессы его приготовления. А изобрела этот напиток нартовская героиня Шатана — на все руки мастерица, символ женской мудрости. Готовилось пиво из хлебного кваса, закваски из хмеля и (неразборчиво) из ячменя. Как говорится у осетин, осетинское пиво — и пища, и питьё одновременно.

Российско-поданный путешественник Клапрот, путешествуя по Кавказу ещё в начале 19-го века сравнивал осетинское пиво с английским напитком портер. Особой престижностью в традиционном быту выделялся сорт высококачественного пива æлутон. Как и ритуальные пироги с сыром и мясом, это пиво являло собой чудесные насыщающие свойства, и варилось каким-то особым способом. В настоящее время этот напиток фактически исчез из употребления. В своей первозданной или высокопрестижной форме сам напиток и его название были заимствованы у алан-осетин их соседями — грузинами — в виде (неразборчиво). Высказывание В. И. Абаева о том, что аланы оказались в данном случае в роли культурным посредников между Северной Европой и Закавказьем, как нельзя лучше свидетельствует о широком распространении культуры пива. Схематически ритуальное возлияние пива представляло собой структуру тип «небо — пиво/чаша — земля» или «боги — пиво/чаша — смертные люди».

Обобщая всё сказанное выше, можно сказать, что осетинская трапеза обладает не только биологическим, но и социальным смыслом; происходит передача культурных ценностей от одного поколения к другому.